Мартину пишет Казандзакису. Как шла работа над оперой «Греческие пассионы»



В 1954 году Богуслав Мартину познакомился с Никосом Казандзакисом. В то время композитор искал сюжет для оперы о народной жизни и остановился на романе Казандзакиса «Христа распинают вновь», только что вышедшем на английском языке.

Композитор обратился к писателю, и они вместе начали работу по созданию либретто оперы на основе романа. Бо́льшую часть работы авторы вели удаленно: их переписка длилась три года, она содержит более шестидесяти писем и открыток. 14 писем Богуслава Мартину, в которых он рассуждает о будущей опере, сохранились в Музее Никоса Казандзакиса на Крите. Музей, который стал партнером проекта Урал Оперы, представляет материалы российской публике.

 

29 сентября 1954

Уважаемый господин Казандзакис,

Большое вам спасибо за ваше любезное письмо, я был очень рад, когда получил ваш ответ, но радость от встречи и знакомства с вами будет еще большей. Будьте любезны, определите день нашей встречи, пусть это будет любой день и  любой час, который вас устроит, мне так хочется поговорить с вами и познакомиться с вами поближе.

В ожидании вашего ответа прошу вас, уважаемый господин Казандзакис, принять заверения моего глубокого восхищения.

Б. Мартину

 

 

14 октября 1954

Уважаемый господин Казандзакис,

Многим людям, включая меня самого, не нравится мой почерк. Но я постараюсь изо всех сил. Я вам выскажу свое мнение, как можно было бы разработать либретто для «Греческих пассионов». Единственным решением, по-моему, было бы сконцентрировать всё действие на главной проблеме — как изменился Манольос после того, как его выбрали для исполнения роли Христа. Нам не представится возможность развивать другие персонажи и диалоги, которые даны в книге, многим придется пожертвовать из-за недостатка времени. Чтобы удерживать напряжение, мне бы хотелось прибегнуть к помощи комментатора, который будет разъяснять, что происходит. Порой мне также будут нужны минуты тишины, когда говорить будет только музыка. Хотелось бы также ввести целый ряд коротких сцен, но не в том духе, когда актеры приходят и уходят, а когда они уже находятся на сцене и незаметно исчезают, уступая место новой сцене. Это можно сделать благодаря быстрому перемещению декораций. Конечно же, я не смогу точно следовать книге, но я бы смог собрать воедино многие моменты книги в одну какую-нибудь сцену. К тому же, в опере все время держать такое ощущение трагизма невозможно, порой понадобятся паузы, и тогда придется аранжировать ряд коротких сцен, заканчивающихся крупными сценами с настоящими декорациями. Пока еще трудно представить себе аранжировку. Можно будет, конечно же, взять только одну какую-нибудь часть вашей книги, но я не знаю, согласитесь ли вы. К тому же, мне довольно трудно объяснить вам мой замысел, потому что это всего лишь первые наброски, и их необходимо будет реализовать полностью, чтобы моя идея стала более понятной. Первый акт я себе представляю достаточно хорошо, но я пока теряюсь в этой массе событий.

Если вы согласны, то я могу примерно расписать последовательность всех сцен с точным расчетом времени, и тогда мы сможем увидеть более наглядно, что нужно оставить и от чего нужно будет отказаться. В таком случае, мне придется сделать пометки в экземпляре, который вы мне предоставили, но я собираюсь заказать еще один экземпляр в Нью-Йорке. Скажите, перевод на английский язык, сделанный в Лондоне, отличается от перевода нью-йоркского или же это одно и то же? Существует также риск относительно партий исполнителей: женских сольных партий мало, а мужские партии и хор могут сделать оперу тяжелой. Напишите мне, могу ли я пока воспользоваться вашим экземпляром, в противном случае я совсем запутаюсь и буду тогда составлять синопсис оперы. Даже  сейчас я уже вижу, что придется от многого отказаться, хотя это для меня огорчительно. И не только в действии, но и в диалогах, и мне этого жаль, потому что всё это так красиво, но для оперы это было бы слишком долго.

Я над этим поработаю, и когда у меня появится план, я попрошу позволения приехать и повидаться с вами. Я чуть было не обустроился в Антибе, там есть вилла, которую мне так захотелось арендовать, но не получилось. А не сдается ли случайно вилла, в которой вы жили? (Маньолита?)

Мои наилучшие пожелания вам и вашей жене, я извиняюсь перед этим Monsieur, который приехал к вам и которого я почти не замечал, я был настолько занят, объясняя вам мой план.

Искренне, Б. Мартину

 

 

19 апреля 1955

Уважаемый господин Казандзакис,

Думаю, что я нашел решение по последнему акту. Революционное воззвание Манольоса в этом акте я бы хотел поместить после анафемы, когда оба священника начинают драться врукопашную, я беру текст из книги на страницах 422 и 423, а развязка последует сразу же, что и будет совершенно логично в теме, которая разворачивается с большим напряжением, что и важно для Манольоса, которому по большому счету в этом акте  особо делать и нечего. Таким образом, все это и приведет к неизбежному концу. На днях я вам вышлю последний текст реплик, и вы сможете либо его подправить, либо изменить. Я еще раз прошелся по всей книге и по-прежнему глубоко тронут.

Я к тому же забыл спросить у вас про правильное произношение имен героев, куда надо ставить ударение. Например:

Ма́нольос или Мано́льос?

Гри́горис? Ла́дас? Фо́ртунас?

Я́ннакос или Янна́кос?

Михе́лис? Ми́хелис?

Коста́ндис? Ко́стандис?

Панайота́рос? Па́найотарос?

Катери́на?

Ле́ньо?  Ни́кольо?  Никольо́?

Фо́тис?

 

Для меня это очень важно в вопросе декламации.

Спасибо.

С уважением, Б. Мартину

 

 

11 ноября 1954

Уважаемый господин Казандзакис,

Благодарю вас за вашу открытку, я рад, что вам понравилась моя музыка. Я по-прежнему работаю, сделал окончательную оркестровку 1-го акта с диалогом и со сценами. Теперь работаю над вторым актом и когда закончу его, то посоветуюсь с вами.

Я еще не совсем определился с III-м актом и, самое главное, с последним актом, в котором идет речь о смерти Манольоса, ведь потом произойдет столько всего, что будет крайне сложно это передать. Я вам напишу, когда набросок будет готов.

С уважением, Б. Мартину

 

 

5 февраля 1955

Уважаемый господин Казандзакис,

Я сделал корректировки, на которые вы мне указали. Я все ещё в замешательстве по поводу последнего акта. Есть один момент, который я предвижу и в котором после прочтения вашей рукописи я практически уверен; дело в том, что все подумают, что мальчика убил Манольос, поскольку признание Хуссейна пройдет незаметно, а публика верит только тому, что она видит.

Итак, признание Хуссейна должно быть едва заметным, скорее даже «завуалированным», напоследок он шепчет только лишь одну фразу. Иначе быть не может, поскольку, если он это будет заявлять во всеуслышание, то это приведет к совершенно другому эффекту. К тому же было бы тогда не совсем понятно, почему оба персонажа играют такую незначительную и маленькую роль в первых актах, а такое решение напрашивается сразу же, и тут кроется опасность, что это всё вызовет у публики серьезное замешательство. Я постараюсь поискать, нет ли возможности поместить это где-нибудь пораньше. Касаемо комментатора — это совсем другое дело, эта вещь опасна в опере, когда видишь действие, и в комментариях нет необходимости. Во-первых, куда его поместить? На сцене его появление выглядело бы несколько странным. А в оркестре еще более сбивало бы с толку.

Во всяком случае, с психологической точки зрения, это скорее будет отвлекать внимание публики, которая потом будет смотреть на сцену как на нечто нереальное. Я сам поставил комментатора в оркестр, но то, что нельзя сыграть, то есть состояние души, должен передать всё-таки певец.

Я к тому же забыл спросить у вас, нужно ли запрашивать разрешение у вашего издателя  по поводу постановки оперы и каким бы было его условие. А также, какими будут ваши условия? Об этом мы поговорим в следующий раз.

Наилучшие пожелания вам и вашей жене.

Искренне, Б. Мартину

 

 

Запланированная в 1957 году премьера оперы «Греческие пассионы» в лондонском Ковент-Гарден была отменена. Мартину взялся за вторую редакцию оперы, но не успел увидеть ее на сцене. Двадцать восьмого августа 1959 Мартину умер от рака. Премьера оперы состоялась в Цюрихе в 1961.